Мы учились в одной школе.
Потом школа закончилась, жизнь разошлась. ШЭХ уехал учиться в Москву.
Уже там он заболел лимфомой.
Я помню, как во время лечения он приезжал в Ульяновск. Помню химиотерапию, выпадающие волосы и то, насколько тяжело всё это выглядело.
Есть вещи, которые почему-то остаются в памяти отдельным кадром.
Человека давно не видишь, а потом он приезжает домой, и вдруг становится понятно, что за время между двумя встречами с ним произошло что-то огромное.
Прошло много лет.
Сегодня ШЭХ живёт и работает в Москве.
Он десять лет в ремиссии.
И ездит за ульяновской «Волгой».
Причём «ездит» здесь нужно понимать буквально.
Москва — Уфа.
Уфа — Ульяновск.
Москва — Казань.
Казань — Набережные Челны.
Поезда, автобусы, самолёты. Новый тур — новый маршрут.
Свой канал он назвал соответственно: «Онкобольной в погоне за золотом ФНЛ».
Когда маршрут снова приводит его в Ульяновск, мы иногда видимся.
Обычно всё выглядит совершенно буднично.
«Ты на выходных к нам?»
«На следующих в У».
Потом встречаемся где-нибудь во дворе и разговариваем.
Работа. Деньги. Футбол. Сайты. Москва. Ульяновск. Всякая обычная человеческая ерунда.
Наверное, именно эта обыкновенность меня и цепляет.
Истории о тяжёлой болезни любят превращать человека в символ.
Вот человек победил рак — теперь он обязан понять жизнь, изменить её, начать ценить каждую секунду и совершать что-нибудь большое.
Как будто выживание выдаётся вместе с новым техническим заданием.
Но человек может просто остаться человеком.
Любить тот же город.
Ту же команду.
Садиться в поезд ради футбольного матча.
Через много лет я иногда вспоминаю ШЭХа, который приезжал в Ульяновск во время лечения.
А потом вижу очередную запись:
5 тур.
Москва — Казань.
Казань — Набережные Челны.
Набережные Челны — Москва.
И расстояние между этими двумя кадрами почему-то говорит о жизни больше, чем любые правильные слова о ней.
Когда-то он приезжал в Ульяновск лечащимся человеком.
Теперь приезжает за «Волгой».
И мне кажется, в этом вся история.